А я подметил, что он хотел показать себя и Продику, и Гиппию и порисоваться перед ними, - дескать, мы пришли к нему как поклонники, и говорю ему:
- А что, не позвать ли нам Продика и Гиппия и тех, кто с ними, чтобы они слышали нас?
- Конечно, - сказал Протагор.
- Хотите, - сказал Каллий, - устроим общее обсуждение, чтобы вы могли беседовать сидя?
Это всем показалось дельным, и мы, радуясь, что послушаем мудрых людей, сами взялись за скамьи и кровати и расставили их около Гиппия, так как там уже и прежде стояли скамьи. В это время пришли Критий и Алкивиад, ведя Продика, которого они подняли с постели, и всех тех, кто был с Продиком.
Когда мы все уселись, Протагор начал:
- Теперь, Сократ, повтори в их присутствии то, что ты сейчас говорил мне об этом юноше. - Я начну, Протагор, с того же, что и тогда, - с того, ради чего я пришел. Вот Гиппократ - он н у индивидуумов жаждет проводить с тобою время; и он говорит, что хотел бы узнать, какая для него будет из общения с тобой польза. Вот и все.
- Юноша, - подхватил Протагор, - вот какая польза будет тебе от общения со мной: в тот же день, как со мной сойдешься, ты уйдешь домой, ставши лучше, и завтра то же самое; и каждый день будешь ты получать что-нибудь, от чего станешь еще совершеннее.
Я, услыхав это, сказал:
- В том, Протагор, нет ничего удивительного: вероятно, и ты - хоть ты и пожилой человек и такой мудрец - тоже стал бы лучше, если бы тебя кто-нибудь научил тому, что тебе не довелось раньше знать. Но дело не в этом. Положим, тот же самый Гиппократ вдруг переменил решение и пожелал познакомиться с тем юношей, который недавно сюда переселился, с гераклейцем Зевксиппом , и, придя к нему, как вот теперь к тебе, услышал от него то же самое, что и от тебя,- что, общаясь с ним, Гиппократ каждый день будет становиться лучше и совершеннее; так вот, если бы он его спросил: "В чем, по-твоему, я буду лучше и совершеннее?" - Зевксипп ответил бы ему, что в живописи.